Размер имеет значение: как сбалансировать глобальные и евразийские интересы
В заключительный день работы ХХVI Апрельской международной научной конференции состоялся круглый стол «Формирование общей модели евразийской безопасности: синтез концептов региональной (континентальной) системы и глобальной многополярной системы».
Модератор круглого стола, профессор-исследователь НИУ ВШЭ, директор по научной работе Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай» Федор Лукьянов, открывая работу круглого стола, подчеркнул, что Евразия — наиболее крупный, сложный и многообразный континент Земли.
Научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ профессор Тимофей Бордачев отметил, что в Евразии существуют резкие различия между многими государствами и отсутствует, в отличие от Европы и Северной Америки, единая ценностная платформа и принципы легитимности. Кроме того, внутри Евразии сложно построить границы между макрорегионами и нередко отдельными государствами.
Геополитическая особенность Евразии — наличие на континенте сразу трех великих держав: России, Китая и Индии, что означает невозможность лидерства, где главный актор формирует правила для всех участников. При этом каждая великая держава Евразии ставит свои глобальные интересы и озабоченности выше, чем региональные, а средние и малые региональные игроки не могут создавать собственные проекты из-за слабости потенциала, поэтому планы, связанные с глобализацией, пришлось отложить.
Гендиректор Российского совета по международным делам Иван Тимофеев уверен, что каждой великой державе, помимо военной силы и мощной экономики, необходимо рациональное представление о мировом устройстве и принципах организации международных отношений. Он обратил внимание, что формулировки и концепции не должны быть исключительно традиционными, не стоит увлекаться изобретением русских аналогов общеупотребительных терминов, но важные детали концепции безопасности должны быть отечественными.
Чтобы создаваемая идея была жизнеспособной, она должна отвечать объективным тенденциям политического развития, например росту новых центров силы, которые готовы противостоять мировым державам. Одним из них может стать Иран, пока сумевший избежать нокаута.
Последние события в Европе и вокруг Ирана продемонстрировали крах прежних систем безопасности. После их завершения потребуется новая, вероятно основанная на би- или многополярности, способная конкурировать с китайской идеей глобальной безопасности и глобального управления.
Идее потребуется операционализация, формирование механизмов, решающих конкретные проблемы, институты, способные предотвращать и купировать конфликты, подобный иранскому. В этом случае возможна и подготовка хартии евразийской безопасности.
Профессор кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО, ведущий научный сотрудник ИМИ Иван Сафранчук выделил факторы, затрудняющие формирование системы безопасности на континенте: большое число государств, разделенных на 6 субрегионов, в том числе наличие 9 из 10 стран, имеющих ядерное оружие, и 8 из 10 крупнейших экономик мира, высокую конфликтность между странами континента и наличие ряда стратегических соперничеств, в частности по линиям Китай — Индия и Индия — Пакистан. Всего в Евразии можно насчитать 25 таких конфликтов, многие из которых устойчивы, длятся десятилетиями, а корни уходят в глубину истории.
Наконец, на незападные государства Евразии приходится 57% мировых военных расходов по ППС, что позволяет накопить значительные ресурсы для подпитки конфликтности, причем ресурсы асимметричны: большая часть военных расходов континента приходится на Китай, Россию и Индию, что повышает риск обострения противостояния, быстро урегулировать которое вряд ли удастся.
В этой ситуации страны, не имеющие достаточных ресурсов для поддержания равновесия в отношениях с соседями, пытаются балансировать соотношение сил с помощью партнеров, втягивают в соперничество внерегиональные державы, в первую очередь США. Последние, в свою очередь, просят содействовать им в глобальном конфликте.
Примирить интересы малых государств, опасающихся в первую очередь региональной гегемонии, и крупных держав, стремящихся избежать глобальной, достаточно сложно. Трем державам Евразии нужен нейтралитет средних и малых стран в соперничестве с США, а тем, в свою очередь, обязательство неприменения силы в региональном соперничестве.
Заместитель директора ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Александр Королев обратил внимание на проблему включения в концепцию и архитектуру евразийской безопасности стран Юго-Восточной Азии, которые не раз показывали неспособность урегулировать региональные конфликты, например вспышки военных действий между Камбоджей и Таиландом.
По его мнению, целесообразность включения АСЕАН в архитектуру безопасности под вопросом. В регионе нет структур и механизмов ее обеспечения, страны стремятся для ее поддержания лавировать между Китаем и США. Также Александр Королев подчеркнул, что государства Юго-Восточной Азии чаще говорят о принадлежности к Азиатско-Тихоокеанскому региону, чем к Евразии, поэтому вовлечь их в систему коллективных гарантий неприменения силы будет сложно.
Руководитель программного направления РСМД Юлия Мельникова обратила внимание на роль в Евразии Евросоюза, который можно назвать внешним игроком в неевропейских регионах. Она отметила, что небольшие страны стремятся балансировать свою внешнюю политику для страхования своих рисков и пытаются использовать в том числе и ЕС. В последние годы наметилась институционализация взаимодействия ЕС со странами Центральной Азии, причем партнером ЕС называются не отдельные государства, а весь регион.
Присутствие ЕС можно разделить на несколько элементов, отражающих связи Евросоюза с бывшими советскими республиками как часть взаимоотношений со «значимым другим», а именно с Россией и Китаем.
Предприняты попытки обхода России как энергетического и транспортного коридора, при этом стратегически Европа стремится уравновесить скорее не Россию, а Китай, создавая альтернативу для экспорта энергетических ресурсов и редкоземельных элементов из стран региона, появляется идея маршрута для транзита Европа — Китай и цифровая повестка.
Юлия Мельникова полагает, что Россия, стремясь расположить к себе страны Центральной Азии, должна понимать, как действовать, чтобы сохранить и упрочить влияние в регионе, и осознавать роль здесь ЕС и иных игроков.
Доцент департамента международных отношений ФМЭиМП НИУ ВШЭ Александра Перминова отметила, что Китай имеет собственную, серьезно отличающуюся от других точку зрения на устройство Евразии и возможность создания общей системы безопасности с выделением ее азиатской части. Многие в Пекине придерживаются теории слоев, согласно которой безопасность Китая обеспечивается несколькими поясами: государственными границами, азиатской безопасностью и, наконец, глобальной системой сдержек.
При этом в официальных документах КНР есть вопросы границ, стратегического партнерства, сообщества единой судьбы и отношений с Россией, при этом в евразийском дискурсе нет не только Европы, но и Индии и Афганистана. Китай скорее говорит о глобальной безопасности и невмешательстве в дела других государств, поэтому ждать от Китая медиации в конфликтах и энергичного вмешательства не следует, полагает эксперт.
Младший научный сотрудник группы Южной Азии и Индийского океана ИМЭМО РАН Иван Щедров высказал точку зрения о направлениях взаимодействия Индии со странами Центральной Азии. По его мнению, акцент индийской политики в регионе сместился с энергетического на культурное и гуманитарное сотрудничество.
Доцент кафедры международной журналистики НГЛУ им. Н.А. Добролюбова Эрадж Боев представил позицию Ирана по евразийской безопасности. Он подчеркнул, что без участия Ирана, страны с 90-миллионным населением и большим влиянием в сопредельных странах, обсуждать безопасность Евразии бессмысленно.
